Вверх страницы

Вниз страницы

Средиземье: Все эпохи мира

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Средиземье: Все эпохи мира » Чёрная книга Арды » 466 ПЭ. С чистого листа [AU]


466 ПЭ. С чистого листа [AU]

Сообщений 31 страница 60 из 68

1

Время действия: 466-й год Первой Эпохи, лето
Место действия: Гондолин

Участники: Финрод, Тургон

Описание эпизода и необходимые предупреждения:
После гибели Берена и Лутиэн Финрод понимает, что в Белерианде ему больше нечего делать, и уходит в Гондолин, к другу.
Да, у меня больная фантазия! Да, я упоролся!

АУ: Финрод выжил.

0

31

Турукано тихонько постучал в дверь ровно в названное кузеном время. Конечно, можно было так и не спешить, дать гостю отдохнуть с дороги и побольше. Тем более, что на дворе стояла ночь, и это было бы вполне логичным. И не сказать, чтобы эльда уж так хотел пообщаться, что не мог дотерпеть до утра. Мог бы, конечно. Но друг просил его прийти именно в это время, и он не намеревался видоизменять его просьбу по своему усмотрению. Он не делал этого раньше, не видел причин так поступать и теперь. Финдарато был вполне дееспособен, и если он так захотел, то так тому и быть.
Стояла абсолютная тишина. Ночью во дворце и так было нешумно, но беспокоясь о друге, Турукано намеренно приказал отвести ему покои в наиболее спокойной части здания, чтобы даже случайно кузену ничего не помешало помимо его воли. И никто его не потревожил без особой нужды.
Король постучался и тут же бесшумно приоткрыл дверь, заглядывая вовнутрь. Если друг не рассчитал своих возможностей и уснул, он не станет его будить. Убедится, что все в порядке, и зайдет позже.

+1

32

Финрод любил ночь. Спал он, как любой эльда, мало, часа по четыре, а смотреть на звёзды любил всегда... ещё в Амане. И позже, в Средиземье.
Вот и сейчас, отсидевшись, он встал и подошёл к окну, глядя наружу, туда, где в тёмно-синем небе мерцали яркие искры. Небо над Гондолином казалось близким, только руку протяни - и достанешь эту звезду. Иллюзия, но радостная.
Почувствовав спиной взгляд, он обернулся и увидел Турукано. Улыбнулся ему и пошёл навстречу.
- Привет тебе, брат. Проходи, прошу тебя, - взмахнул рукой и сам сел в кресло, чтобы было удобнее беседовать. - Я любовался небом, оно здесь близкое, как всегда в горах.
Посмотрел на друга.
- Ты будешь расспрашивать меня или хочешь что-то сказать?

+1

33

Конечно же, Финдарато не спал. Турукано окинул его быстрым взглядом, но ни на чем не задержался дольше, чем следовало. Это был бы уже вопрос. Вопросы... вопросы, конечно, будут. Но только те, которые действительно будут необходимы.
- Небо здесь просто потрясающее, - поддержал тему король. - И хотя я к нему уже привык, признаюсь, что и меня оно иногда поражает до сих пор. Действительно, оно кажется таким близким, что только руку протяни - и дотянешься. Мне так хотелось дотянуться, что весь город у нас стремится к этому прекрасному небу, взмывает над землей и тянется, тянется...
Он оборвал себя, понимая, что опять увлекается своей темой. Опустился в кресло напротив и посмотрел другу в глаза.
- Я не буду тебя расспрашивать, Инголдо. И вовсе не потому, что не хочу ничего знать. Просто мне кажется, все эти слова не вполне правильно выражают... Я готов разделить с тобой все, что ты пожелаешь разделить. И найду в себе силы промолчать, если о чем-то ты решишь умолчать. Так было всегда. Так будет всегда. Только так я понимаю дружбу.
Он помолчал и добавил:
- Слишком многое ты можешь рассказать, но я не уверен, что ты захочешь это делать. А я не стану настаивать. Поэтому - выбор за тобой. А я отвечу на любы твои вопросы, потому что мне как раз скрывать совершенно нечего. Да и рассказывать особо тоже, хоть мы и не виделись уже очень давно...

+1

34

Услышав начало новой оды Гондолину, Финрод чуть улыбнулся, но потом посерьёзнел, когда оба они сели и посмотрели друг на друга.
Турукано был мудр - мудр больше разумом, но сейчас в нём говорило сердце, и оно тоже стало мудрым. Финрод кивнул ему в ответ ресницами.
- Я думаю, ты и так обо мне многое знаешь, - медленно проговорил он. - Мы прогремели на весь Белерианд, - и, если вспомнить, как трясся Тангородрим, то ведь действительно - прогремели. - Только всё ведь не так, как рассказывают; всё всегда не так, как рассказывают зрители.
Он помолчал.
- Они погибли, - наконец проговорил Финрод. - В Дориате. Уже после всего.
Замолчал снова - знал, что друг поймёт и так.
- Берен погиб, а она ушла от горя. И я теперь не могу понять - как же так...
И где же надежда, за которой они прошли весь свой страшный путь?
И где же для них - будущее?

+1

35

- О вас рассказывают уже... легенды, - улыбнулся Турукано, только улыбка вышла не особо радостной, а скорее серьезно-напряженной. - И еще через некоторое время ты сам не узнаешь себя в этих историях. Так всегда бывает. Но наверное, так и должно быть, потому что истинное положение вещей знают только сами участники. И только для них все произошедшее навсегда останется частью их собственной жизни, а не песнью, передаваемой в веках. Я слышал достаточно, чтобы понимать, что ровно половина их услышанного - правда. И я достаточно хорошо знаю тебя, чтобы отличить, о какой именно половине идет речь. До нас доходили сведения даже о твоей смерти...
Он замолчал и поднялся, привычно начиная ходить по комнате, как делал это всегда, когда мог себе это позволить. Сейчас ему не нужно было скрывать ни своих чувств, ни своих мыслей. Как не нужно было говорить лишнего - он был уверен, что его поймут и без слов.

- Погибли? - повернулся к нему Турукано. - Информация доходит к нам с большим опозданием... В Дориате? Но как такое могло случиться?! - вырвалось само собой, хотя король и обещал не задавать вопросов. Впрочем, этот вопрос вовсе не был личным. Или это еще как сказать?
- Ты... ты поэтому пришел сюда? - неожиданно догадался эльда. Должно быть ужасно - пройти через все до самого конца, победить и... И все потерять. Потому что что бы ни говорили об этом походе бывшего короля Нарготронда, уж его-то близкий друг понимал, что тот никогда бы не пошел на все это, если бы не полюбил этого адана всей душой. Турукано не знал Берена и теперь уже не узнает. Однако он знал Финдарато, способного увлекаться так, что преграды перед ним действительно отступали. И в его скорби сейчас было не только разочарование, но и боль. Боль от потери кого-то очень близкого.
- Мне очень жаль, Инголдо, хотя я и не знал их обоих. Просто я верю, что раз ты пошел с ними, значит, они на самом деле были этого достойны. Может быть, когда-нибудь ты расскажешь мне о них. Если захочешь.

+2

36

Легенды. Кто бы сомневался, что так и будет - рассказывать станут самое разное, и очевидцы, и те, кто слышал от очевидцев, и так далее, и так далее...
Финрод не возражал, но он хотел бы, чтобы многие узнали правду, которая была лучше, чище, пронзительнее любой легенды, потому что легенды сочиняли эрухини, а их история была подлинной, она была частью Музыки.
- Что доходили сведения о моей гибели - это понятно, - Финрод вздохнул. - Да я и был на краю.
Он встал и подошёл к другу, заметавшемуся по комнате; чувствовалось, что Тургону этот разговор тоже нелёгок, но им обоим лучше было делиться друг с другом пережитым, чем молчать и "не тревожить".
А его слова потрясли друга. Тот всегда умел понимать главное.
Финрод кивнул.
- Да. Поэтому.
Помолчал.
- Видишь ли... когда мы бежали из Ангбанда, на нас напал волк - огромный, я не встречал прежде таких тварей. Он откусил руку Берена с Сильмариллом - нас это спасло, потому что тварь умчалась, обожжённая. А потом, когда мы вернулись уже в Дориат, после их свадьбы - пришла весть, что этот волк сумел прорвать Завесу и ворвался в Дориат, убил многих эльфов и прячется где-то в лесу. Король Элу собрал охоту на волка... Берен, конечно, пошёл.
Адан не был бы собой, если бы согласился остаться, даже без руки.
Голос Финрода оставался ровным, только короткие, рубленные предложения выдавали внутреннее напряжение. 
- Хуан помог выследить эту тварь, но он залёг у самой реки. И нашёл нас раньше, чем мы его. Никто ничего не успел сделать - он прыгнул из кустов на короля. Только Берен и успел оказаться между волком и королём Элу. Потом подоспел и Хуан. Ему единственному вражья тварь была по силам. Но и Берен, и Хуан были смертельно ранены.
Финрод сам - не успел, и ненавидел себя за это. Хотя знал, что второй раз Берен не принял бы защиты.
- А Лутиэн... она ушла за ним. От горя.
Договорив, Финрод отошёл к окну, обхватив себя руками за плечи.
- Расскажу, Турьо. Обязательно расскажу. О них должны знать. Не легенды, а правду.

+3

37

Турукано слушал молча и внимательно. Очевидцы всегда рассказывают события иначе чем те, кто просто пересказывают услышанное. Участники проживают все снова и снова, сколько бы лет или столетий не прошло, а тут события, которые были совсем недавно. Было видно, насколько другу трудно рассказывать, чувствовалось, как он напряжен. И в то же время - насколько сильно Финдарато было нужно об этом рассказать. Иногда мы держим в своей душе нечто такое, что не получая выхода, начинает разрушать нас изнутри. То, чем возникает потребность поделиться, ибо одному уже нет сил эту ношу нести, и в то же время то, что доверишь далеко не каждому встречному, даже умирая от изнеможения и усталости.
Турукано не просто слушал. Он слушал и внутренне сопереживал, пытаясь увидеть происходящее глазами кузена, уловить его эмоции и впечатления, подставить плечо и помочь нести, столь же трепетно и осторожно, как относился к своей ноше сам друг.
Он слушал молча, но это вовсе не означало, что с его стороны не было никакой реакции. Тем более, что наедине с другом можно было не скрывать своих истинных чувств и не опасаться, что будешь понят неверно.
Сильмарилл. Сколько крови и чьей еще должно будет пролиться из-за этих камней? Почему величайшее творение мастера превратилось в проклятие, требующее все новые и новые жертвы? Горстка храбрецов, совершившая невозможное, то, что клялись совершить сыновья Феанора, и даже не приблизились к цели ни на шаг, впрочем, клялись-то они совсем не в том, чтобы камни отнять у Моринготто...
- Как же он ее все-таки любил! - вырвалось у короля, когда он услышал об обстоятельствах смерти неизвестного ему адана. - Надеюсь, Тингол смог это понять. Неужели он не осознал, что своими руками погубил собственную дочь... Мне трудно это понять, тем более, что я сам отец...

Финдарато отошел к окну. Турукано подошел следом и осторожно обнял его за плечи, не желая позволить тому остаться наедине со своими мыслями и потерями.
- О них узнают, потому что они этого достойны. И потому что это, наверное, нужно не только им, да и не столько... Это больше нужно тем, кто будет жить дальше. И все, что вы сделали... Это очень важно и нужно. Всем, поверь мне. Только... только это все очень дорого стоило вам. Всем вам... Ты хорошо сделал, что пришел сюда. Я надеюсь, что смогу сделать так, чтобы тебе стало легче. Пусть не сразу, но... Сам-то ты об этом не позаботишься! - улыбнулся он, пытаясь как-то снизить градус и разрядить обстановку.

+3

38

Сначала говорить было очень трудно, но молчать - хуже; и по мере того, как Финрод говорил, ему становилось... не то чтобы легче, но как-то свободнее, точно ослабили сдавивший грудь обруч, и молчаливая поддержка друга помогала.
- Они любили друг друга, - кивнул Финрод. - По-настоящему. Совершенно потрясающий дар - уметь любить так чисто, так искренне, так крепко, такой подлинной, неискажённой ни на гран любовью.
Эта любовь творила чудеса - благодаря своей чистоте и самоотверженности обоих.
Он накрыл руку друга на плече своей ладонью.
- Король Тингол понял это, - тихо. - Он ведь смирился и благословил их брак. И он всё понимает, от того ему стократ тяжелее: так много зла принесла его неосторожная вспышка.
Двоюродного деда Финрод жалел искренне: он потерял дочь, и нескоро встретится с ней; а он хорошо знал, как король Эльвэ её любил.
- Часто бывает, что мы, желая сохранить драгоценное для нас, идём неверным путём и теряем...
Что-то шевельнулось в душе, когда Финрод произносил эти слова, какое-то смутное предчувствие, пока ещё не осознанное.
- О них узнают, - согласился он, кивнув. - Ты прав, это очень важно, для всех.
Помолчал и благодарно пожал пальцы друга.
- Спасибо тебе, Турьо, - мягко. - Ты всегда умел поддержать и помочь, и сейчас мне легче просто от того, что ты рядом и слушаешь меня.

+2

39

- Ты знаешь, за эти годы, проведенные врозь... Мы никогда раньше не были с тобой так далеки друг от друга, хотя на самом деле, это было не так и далеко, если говорить о расстоянии, и ты всегда был рядом со мной, если говорить о другом. И все же... Я много думал об этом, с тех пор как ушел сюда. И много разных мнений доходило до меня оттуда, извне.
Турукано помолчал, то ли вспоминая, то ли подбирая слова, то ли выбирая, о чем следовало сказать в первую очередь, потом продолжил:
- Я знаю, что некоторые ТАМ считают меня трусом, скрывшимся от мира и от проблем. Было время, когда я задавал себе этот вопрос. Не слишком ли радостно и поспешно я бросился исполнять полученный даже не приказ - совет? Поспешно, да. Но в тот момент это было именно то, что требовалось многим. Нужно было выбирать, каким путем идти. Я выбрал, и я не жалею. И я готов к не самому приятному мнению о себе. Если честно, оно меня вообще не волнует. Потому что трусом я никогда не был, да и, надеюсь, не буду. И оправдываться не собираюсь. Уйти было тоже непросто.
Эльда не смог бы объяснить даже себе, почему именно теперь он об этом заговорил, и было ли это уместно - здесь и сейчас. Он не пытался ничего анализировать, он просто говорил. О том, что наболело. Тому, кто мог его услышать и понять. Не жалуясь, не сетуя на судьбу, просто делясь тем, что неведомо было больше никому и являлось результатом долгих и трудных дум и размышлений.
- Тогда уже, решив последовать совету, я предполагал, с какими трудностями придется столкнуться, имея в виду и осуждение тоже. Хотя, - Турукано усмехнулся невесело, - даже половины угадать мне не удалось. Как всегда, впрочем. Этот город был нужен многим. Он был спасением не от проблем, не бегством, не знаком того, что мы сломались и сдались. Как раз наоборот - мы ушли, чтобы не сломаться. Чтобы обрести силы жить и бороться. Чтобы сохранить надежду и веру в себя. Иногда для того, чтобы вернуться в строй, требуется лечение, без которого ты просто погибнешь. Гондолин был для нас таким средством. И тем, кто этого не поймет, нет смысла объяснять и остальное. Ты пришел по адресу, мой друг! Наш воздух, наши стены и наша жизнь исцелят тебя, даже если то, что пришлось пережить, было невероятно трудным. Я надеюсь на это. Я знаю это. Даже больше - я могу тебе это обещать!
Король улыбнулся, однако в глазах осталось еще что-то. Что-то, что он, по-видимому, хотел сказать, должен был, но никак не мог решиться, тщательно пряча вглубь, но при этом не находя в себе сил скрывать что-то от лучшего друга. Что-то, что беспокоило очень сильно и порождало сильнейшую внутреннюю борьбу.

+1

40

Турукано резко сменил тему - или так только казалось? - и заговорил о себе, о своём городе. Но Финрод хорошо знал друга и знал, что это неспроста, что подобная неделикатность имела важные причины; он слушал внимательно, не пытаясь прервать или даже вставить слово в паузах, чувствуя, что речь ещё не закончена. И только после улыбки всё же заговорил, хотя недосказанность ещё висела.
- Я знаю, что ты не трус, - начал он с очевидного, - и, кажется, верно догадывался о причинах, которые привели тебя сюда. Что ж, ты достаточно мудр, чтобы тебя не волновало мнение "некоторых", а те, чьё мнение тебя волнует - знают, что ты поступал так, как считал верным. И я... благодарен тебе за ту надежду, которую оставляет нам само существование Гондолина.
Финрод улыбнулся и посмотрел прямо в глаза Турукано.
- Но я ищу не исцеления, Турьо. Я ищу ответов на свои вопросы - и места, где я мог бы просто жить, не ради того, чтобы выживать, как было бы, уйди я в леса один; не быть принятым из милости изгнанником, как было бы в любой земле нолдор или синдар - а просто жить, и не быть лишним, не быть чужим.
Помолчал. Положил руку на плечо другу.
- И всё же - что тревожит тебя? - тихо. - Могу ли я помочь тебе - или хотя бы выслушать?
Какая тревога снедала его, здесь, в столь любимом и драгоценном Гондолине? Нет, поводов могло быть множество - но что именно язвило друга так сильно?

+1

41

- Ты нашел такое место, Инголдо, - уверенно ответил Турукано. - Гондолин будет тебе настоящим домом, где ты никогда не почувствуешь себя чужим или ненужным. И дело не только во мне, или в тебе, или в нашей многолетней дружбе. Где бы я ни жил, двери моего дома всегда открыты для тебя, и ты всегда будешь к месту и вовремя. Однако Гондолин примет тебя не поэтому. Он принимает всех, у кого есть такая потребность и такое желание. И каждый находит тут то, что ищет. Кто-то утешения, кто-то защиты, иные свободу творчества, друзей, родных. Знаешь, сколько у нас заключается браков? Разве это не показатель?
Город живет жизнью своих жителей, а они - его. Это важно понять. Гондолин - не просто наш дом. Он - наш мир, частичка мира, которая щедро позволяет себя любить, исследовать, творить, отдавать себя без остатка и получать все, что необходимо. У нас не задают вопросов. Здесь не бывает изгоев. Тут ни на кого не смотрят с жалостью или презрением.

Эльда резко замолчал, словно то, что должно было прозвучать дальше, он еще не решил, говорить или нет. Рука друга легла на плечо и последовал вопрос. Последний аргумент. Турукано поколебался и определился с выбором, как всегда, уверенно, если уже решил.
- Наверное, мне следовало самому разбираться со своими проблемами, а не взваливать их на другого. Это не вполне хорошо, я считаю. С другой стороны, ты спросил, и я не хочу, да и не смог бы тебе лгать. И я надеюсь, что ты поймешь меня правильно. - Он сделал паузу, но тут же продолжил, не давая себе шанса отступить от намеченной цели, даже если достичь ее было нелегко. - Ты сказал, что Гондолин одним своим существованием дает всем надежду... Знаешь, мы смогли столько лет прожить тут, почти под самым носом у врага только потому, что свято и ревностно оберегали свою тайну. Спасение города только в ней. И для этого приходится принимать некоторые... жесткие меры и придерживаться определенных правил. Неукоснительно придерживаться.
Турукано прошелся по комнате, формулируя дальнейшие объяснения.
- Я король этого города. И в мои обязанности входит обеспечить соблюдение этих правил, ибо в них заключено спасение и безопасность для всех. Исключений нет, потому что цена вопроса слишком высока... Одна маленькая ошибка, слабость, глупость или халатность будут стоить жизни всех, кто доверил мне свои жизни, свои и своих детей и близких. Никто не имеет права покидать город без моего разрешения. Это непререкаемое условие жизни здесь. Никто не уходит отсюда, один раз тут оказавшись. Возможно, это жестоко и ограничивает свободу. Но когда личная свобода стоит жизней сотен, тысяч, она перестает иметь уже абсолютную ценность. Обычно мы никого не тянем сюда насильно, и каждый знает, на что идет...
Однако разрешив проводить тебя сюда, я взял эту ответственность на себя, ибо никто твоего согласия не спрашивал и об условиях не предупреждал. Это моя вина, но я взвалил на тебя то. что ты не выбирал сам. Я слишком был рад услышать о том, что ты жив, и так хотел тебя увидеть... Не знаю, сможешь ли ты мне это простить. Как не знаю, как мне должно будет поступить, когда на одной чаше весов лежит совесть, а на другой - долг.

Король остановился, опираясь руками о стол. Ноша была слишком тяжела, и она давила на плечи незримым грузом. Почему все не могло быть как раньше, в юности, когда все было просто и безоблачно, когда никакие проблемы не пытались встать между ними. Турукано и сейчас не позволит им встать между, но что делать, если и игнорировать их тоже не получалось?

+1

42

Хвалебная песнь всё продолжалась, и Финрод слушал с полуулыбкой, радуясь не столько тому, что попал в такое чудесное место, сколько тому, как расцвёл здесь друг, как весь ожил, светясь любовью к своему городу. Это Гондолин смог спасти Турьо от отчаяния после потери жены, и за одно это Финрод готов был любить этот город.
- Я буду рад стать одним из гондолинцев, - мягко согласился он, - и, может быть, внести свой, пусть малый, вклад в свет этого города.
Здесь будет радостно и легко писать, вспоминать, размышлять. Может быть, даже творить.
А если пока и не хватит сил на музыку, остаются многие незаконченные его труды и книги, которые можно будет наконец закончить.
Долгое предисловие друга насторожило его. Финрод смотрел внимательным, ищущим взглядом в лицо Тургона, пытаясь понять, что заставило того так долго ходить вокруг да около, а услышав - чуть поднял брови.
Ах, вот как. Что ж... В Турукано всегда был громок голос чести и благородства.
- Твой город - твои законы, - спокойно кивнул Финрод. Эта истина была для него неоспоримой. - Тебе не нужно оправдываться, я понимаю, чем обусловлено такое решение; признаюсь, оно достаточно радикально, но очень похоже на тебя.
Он не думал, что подобное соблюдение тайны будет защищать Гондолин вечно, но что пока это обеспечивает максимальную безопасность - трудно было не согласиться. Финроду в голову бы не пришла подобная мера, и Нарготронд - без неё - всё ещё не был обнаружен. Но поможет ли Гондолину высшая скрытность или, скорее, защита Владыки Вод - покажет время. Пока - не трудно подчиниться и не сеять недоверия.
- Не думаю, что мне придётся покинуть Гондолин, разве что случится нечто достаточно важное, - Финрод чуть улыбнулся, - и не думаю, что в таком случае ты станешь препятствовать мне. Но я обещаю не пытаться уйти без твоего ведома.
Он не стал напоминать, что были уходившие из Гондолина; он слышал даже о двоих мальчиках-эдайн, не говоря уже об Арельдэ и её спутниках.
И тем более Финрод не стал говорить о том, что если понадобится по-настоящему - его не остановит вся стража Гондолина.
Вместо этого он положил руку на плечо другу.
- Я не в обиде на тебя за то, что ты не предупредил.

+1

43

- Уверен, что в твоем лице наш город многое приобретет, - серьезно ответил Турукано. - Тебе стоит только сказать мне, каким ты видишь для себя ближайшее будущее. О твоем появлении, как ты понимаешь, знает уже половина города, а через пару дней узнает и вторая. Но если ты не захочешь, тебя абсолютно никто не побеспокоит так долго, как ты сам пожелаешь. Я расскажу тебе обо всем, что только будет тебе нужно, познакомлю с главами Домов, хотя, думаю, кого-то из них ты с большой вероятностью помнишь. Ты можешь жить у меня, сколько пожелаешь, или заняться постройкой собственного дома.

Реакцию друга на сложную часть разговора Нолофинвион воспринял молча: он в общем-то в ней не сомневался. Он знал, что ничего иного не услышит. И знал, что Финрод говорил искренне. Кузен останется в Гондолине и будет выполнять все правила и условия ровно до тех пор, пока нечто более важное не позовет его дальше. Это может случиться через двадцать лет или через сто пятьдесят. Однако рано или поздно так будет. И когда нечто это случится, никто и ничто не удержат Финдарато здесь. И он сам первый не станет его удерживать. Никогда этого не делал и не мог бы даже помыслить о подобном. Турукано позволит ему уйти, потому что на самом деле не в силах был не позволить, не имел ни морального права, ни физических возможностей. Ни в общем-то, желания.
Однако тогда он сам нарушит собой же установленный закон. И если когда-нибудь что-нибудь случится, он никогда не обвинит друга, но это будет его собственная тяжкая, неискупаемая вина. Этот шаг он сделал вполне осознанно, когда пригласил Финдарато в город, ТОЧНО зная, что за этим последует. Не мог не пригласить. Ни честь, ни совесть, ни попросту все его существо ни на миг не допускали возможности, чтобы поступить иначе. Никогда! Такое сложное решение и нелегкий выбор. Предать друга он не мог. Пришлось предать город. Пусть только формально, гипотетически, но все же... Финдарато его простил. Простит ли его Гондолин?

- Я знаю, что ты никогда не предашь меня, - тихо отозвался Турукано, обдумав услышанное. - Я верю, что ты сделаешь все возможное, чтобы защитить наш город. - Он улыбнулся. - Теперь уже наш. Я могу доверить тебе не только свою жизнь, но и судьбу Гондолина. Я буду рад разделить его с тобой, хотя признаюсь, мне очень страшно и непривычно, потому что до сих пор... Это был только мой город. Наш общий, конечно, всех, кто тут живет, но в то же время... Я никогда прежде не задумывался над этим, но он значит для меня много. Настолько много. Иногда мне кажется, что слишком много - все... И иногда меня это пугает. Ты мудрее меня, и может быть, ты сможешь увидеть и понять то, на что я сам не обращаю внимания. Я слишком давно живу с ним наедине, и твое появление здесь... Мне сложно объяснить то, что я не до конца понимаю сам, но смутные ощущения... Впрочем, ты пришел сюда явно не за этим. - Эльда виновато улыбнулся, несколько напряженно, сожалея, что приходилось касаться темы. - Тебе прежде всего требуется отдых и покой, а вовсе не мои страдания и душевные переливы, не идущие ни в какие сравнения с тем, что тебе пришлось пережить. Прости мне мой эгоизм, мне следовало проявить больше заботы, такта и внимания. Постараюсь исправить ситуацию.

+1

44

- Спасибо тебе, - Финрод коротко пожал запястье друга. - С твоего разрешения я бы хотел построить свой дом, пусть небольшой, но свой. Однако пока его нет, я с радостью поселюсь, где скажешь, - он смотрел тепло.
- Я не хочу прятаться от гондолинцев, но всё же... мне было бы легче, если бы ко мне отнеслись просто как к твоему другу и кузену.
Без всякой торжественности. А к любопытным и удивлённым взглядам Финрод уже почти привык; по крайней мере, здесь должно быть много легче.
Финрод помолчал, глядя на Турукано задумчиво.
- Не слишком ли рано ты начинаешь тревожиться о будущем, которое не только не наступило, но и может никогда не наступить? - негромко спросил он, и, не дожидаясь ответа - друг мог и не захотеть отвечать - подчинился его желанию переменить тему.
- Я благодарен тебе, - серьёзно, - и глубоко тронут доверием и честью, которую ты оказываешь мне. Но, Турукано, это неправильно. Гондолин - твой город, это твой народ, а у народа может быть лишь одна голова, как и у тела. Я всегда и во всём помогу тебе, с радостью, и делом, и советом - нет, я не мудрее тебя, но сужу о многом иначе и могу показать тебе иную точку зрения... но и только. Решения всегда и во всём есть и будут твои, и иначе не должно быть, - Финрод смотрел сейчас снизу вверх, потому что был на голову ниже.
Он понимал, что, придя в чужой город, должен либо быть вне устройства Гондолина, либо встроиться и найти себе место; и в любом случае это - не место соправителя, которое по сути предлагал Турукано, как бы ни звучало сказанное.
Место советника - возможно; Финрод не позволил бы себе самому вмешиваться, но разрешение Турукано у него теперь было.
А где-то в глубине души он был рад тому пути, который друг, не спрашивая, открывал перед ним. Здесь он был нужен, нужен по-настоящему, и мог делать что-то важное, и вместе с тем светлое.
- Тебе не за что просить прощения, друг. Такта и внимания ты проявил куда больше, чем думаешь... - Финрод помолчал. - Я сделаю всё, что будет в моих силах, для Гондолина и для тебя.
И в его устах это обещание значило просто - "всё, что будет нужно".

+2

45

- Конечно, ты построишь себе такой дом, какой захочешь. Как только решишь этим заняться и выберешь место. Любая помощь или ее отсутствие - на твое усмотрение. Я представлю тебя Совету, чтобы успокоить горожан и удовлетворить их любопытство. И больше тебя никто не потревожит. У нас с большим уважением относятся и к желанию контакта и к тому, что иногда есть потребность его избежать. А невозможность покинуть город привела к тому, что жители стараются быть рядом, когда их о том просят, и становиться незаметными, если кто-то желает побыть наедине с собой. Они отнесутся с пониманием к любому твоему решению.
Король легко строил планы, перебирая разные варианты, будучи уверенным, что у него найдутся предложения на любой вкус. И казалось, ему доставляло невероятное удовольствие и думать об этом, и говорить о нем вслух. Словно до сих пор эльда еще не окончательно уверился в том, что все происходящее реально. Точнее, не успел вдоволь насладиться тем, что вновь обрел того, кого полагал потерянным.
- Будущее не возникает само по себе, - отозвался Нолофинвион, расслышав слова друга и не желая оставить их без комментариев. - Не во всем, но во многом оно зависит от наших действий и поступков, решений, выбора, иногда даже намерений. Слишком по-детски кусать локти, говоря себе, что не предполагал такого варианта. Должен был предполагать. Особенно, если ошибки стоят настолько дорого, что проявить халатность просто преступно.

Да, Финдарато говорил все верно. Турукано слушал его, глядя прямо в глаза, и понимал, что тот прав, как и всегда. Он и не собирался переваливать свою ответственность и свой долг на других. Он будет нести эту ношу сам, столько, сколько будет нужно, и так, как это потребуется. Даже если иногда это очень нелегко. И именно поэтому тоже. Самое трудное нужно делать самому. И друг всегда и во всем поможет ему, если такая помощь потребуется. Все верно. Все правильно. Так всегда было и так будет впредь. Что-то, шевельнувшееся было в глубине души, смутное чувство, неопределенное, но очень напоминавшее ощущение, когда под ногами лед, и ты не ведаешь, какие опасности он под собой таит. Ты должен идти, и идешь, ты не видишь трещин, логика, факты, опыт - все говорит тебе, что путь верный, максимально безопасный и единственно возможный. Твои действия выверены, просчитаны, спланированы, сто раз проанализированы. Ты знаешь, чего тебе ждать ориентировочно. И все равно где-то глубоко-глубоко внутри кроется ощущение того, что предусмотреть удалось не все, и беда придет, откуда не ждали. Ты гонишь его от себя, полагая признаком трусости или начинающейся паранойи. И оно отступает. Отступает, но не уходит совсем. Прячется, дремлет, не оформляется во что-то определенное, позволяя решить, что это было лишь мимолетное ощущение, не заслуживающее внимания.
Как только могла возникнуть мысль, нет, даже намек на мысль о том, что город - ЕГО город - может его пугать?! Кощунственно. Глупо. Нелепо. И совершенно невозможно. На мгновение решившись мысленно "выпустить" город из своих рук, "дать его подержать" тому, кому доверял, больше чем себе, Турукано под влиянием убежденных слов друга "принял" свой груз обратно. Окончательно и бесповоротно. Ведь если даже Финдарато так считал, значит, сомневаться было попросту невозможно. Его город. Его Гондолин. Его тяжкая ноша и великое счастье. Его творение. Его детище. Его мир. Его все...
- Я знаю, Инголдо, - произнес он вслух только самое окончание пролетевших в голове мыслей. - Это мой город. У нас с ним одна душа. Одна судьба и один путь. Но я счастлив, что теперь ты оказался рядом. И я не солгу, если скажу, что ты нужен нам обоим.

+1

46

- Спасибо, - он снова склонил голову. - Я буду рад познакомиться с твоим Советом.
Это были друзья и соратники Турьо, те, кому тот доверял. Те, кто вместе с ним решал судьбы Гондолина.
Финрод вдруг задумался - а каковы из себя эти эльдар? А окажись они перед выбором, который он предложил Нарготронду - что было бы здесь, в Гондолине?
Он посмотрел на Тургона и подумал, что друг, наверное, не счёл бы себя обязанным идти с Береном, рискуя Гондолином.
А может быть, он несправедлив и нечестен к брату.
Но всё же Финроду казалось, что Гондолин стал значить для Турьо очень много; он знал, как друг умеет любить, ставя то, что любит, на первое место и служа тому, что любит, беззаветно. И ему вдруг показалось, что Гондолин стал значить больше, чем должно значить для квендо что бы то ни было.
Но судить Финрод не спешил. Куда больше заинтересовал и встревожил его ответ о будущем; он внимательно посмотрел в глаза другу, чуть улыбнулся, но спорить не стал, не соглашаясь, но откладывая этот разговор.
Разве возможно предвидеть всё? Нет. Будущее полно неожиданностей, к этому нужно быть готовым. Нужно знать, что что-то обязательно выйдет из-под контроля, смириться с этим и не полагаться всей душой на свои расчёты.
Но и этот разговор ждал.
Вместо этого Финрод обнял друга за плечи.
- Это твой город, - согласился он. - Но душа у тебя - твоя собственная, она принадлежит лишь тебе. А я... я сам рад, что мы снова вместе; ты нужен мне не меньше, и я сам хочу быть нужным и хочу помогать тебе. Вам обоим.

В этот вечер разговор не продлился долго, Финрод нуждался в отдыхе. Но, проспав много часов и проснувшись от яркого света Ариэн, он сел на постели, чувствуя себя как после зимы - пробуждающимся к жизни.
Умывшись и одевшись всё так же закрыто и строго, Финрод попросил проводить его к королю. Он хотел посмотреть, как живёт Турьо, и дать тому возможность наконец похвастаться городом, кроме того, Финроду хотелось встретиться с кузиной и племянницей.

+1

47

В эту ночь король Гондолина практически не спал. И мыслей, и эмоций было так много, что уснуть ему не удалось, однако он вовсе не чувствовал себя усталым и разбитым из-за этого, потому что радость от возвращения друга была столь огромна, что придавала и сил, и бодрости. С утра Турукано успел даже переделать кучу неотложных дел, попросить дочь и племянника не беспокоить гостя, пока он сам того не пожелает, успел немного устать и теперь наслаждался перерывом и легкой трапезой у себя в покоях. Он велел немедленно докладывать, когда гость проснется. Финдарато же, как всегда, сделал все по-своему, потому что явился раньше, чем такой доклад дошел до короля. Нолофинвион поднялся из-за стола, приветствуя кузена и тут же широким жестом предлагая к нему присоединиться и разделить с ним трапезу.
- Надеюсь, ничто не помешало тебе спать? - поинтересовался он тут же. - Я полагал, что усталость все же возьмет свое, и не ждал тебя так рано. А я тут уже немного проголодался за разными делами. Поешь со мной? Или принести тебе чего-нибудь иного?

+1

48

В покоях друга Финрод с интересом огляделся, разглядывая широкие окна, открывавшие великолепный вид на город, убранство - и свойственный Турукано лёгкий беспорядок, в котором друг, конечно, чувствовал себя свободно.
- Доброго утра, брат, - Финрод склонил голову в приветствии и улыбнулся. Тургон казался бодрым и полным сил. - Нет, не тревожься, я прекрасно отдохнул и телом, и душой.
Это была правда; в Гондолине камень на сердце стал легче, и тоска отступала. Ответов на вопросы он не нашёл, но верил, что найдёт - когда-нибудь.
- Надеюсь, я всё же не слишком побеспокоил тебя ранним визитом, - он ещё не мог засмеяться, но уже улыбался.
- Не тревожься, Турьо, я с радостью разделю с тобой трапезу; всё на твой вкус, - Финрод никогда не был прихотлив в еде, а сейчас и вовсе почти не чувствовал аппетита. Но если есть не одному - будет проще убедить себя, что пища необходима.
- Мы будем вдвоём? - уточнил он на всякий случай. - Или с твоей семьёй?

0

49

Турукано с удовольствием заметил интерес в глазах друга, который касался всего, что попадало в поле его зрения - и убранство покоев, и разные мелочи, и даже (Нолофинвион был уверен в этом) пейзаж за окном. И это при том, что Финдарато интересовался всем в своей жизни искренне и по-настоящему, что не позволяло никогда заподозрить его в лицемерии или еще чем-то подобном. Король сумел сдержаться от того, чтобы начать показывать и рассказывать, и все же решил сначала закончить трапезу и накормить кузена.
- Ну, ты несколько преувеличиваешь, - улыбнулся Турукано. - Твой визит не такой уж и ранний. Мы давно успели позавтракать. Просто у меня было несколько неотложных дел с утра, и я успел проголодаться, а до обеда еще далеко. Потому и трапезничаю тут в одиночестве. Да и признаюсь: я ждал тебя, вот и приборов сразу просил добавить. На всякий случай. И как видишь, не ошибся!
Хозяин принялся пододвигать гостю угощения, тарелки и наполнил кубок. После чего удобно устроился напротив и вернулся к еде.
- Поскольку я уже начал до твоего прихода, тебе останется только присоединиться, - улыбнулся Турукано еще раз. И неожиданно его лицо стало серьезным. - Все равно этого разговора не избежать, так что не стоит его и оттягивать, - вздохнул он. - Я поговорил с Итариллэ, она обещала не беспокоить тебя, пока ты сам не захочешь, но будет рада и повидаться, и пообщаться, и если ты присоединишься к нашим семейным обедам. Ломиона я тоже тебе представлю, когда только пожелаешь. Если он в тот момент будет не занят, конечно. Он много времени проводит в делах. Ломион - мой племянник, а Ириссэ... Не знаю, какие сведения доходили до вас о ней и доходили ли...
Последнее предложение прозвучало скорее как вопрос, и эльда внимательно посмотрел на друга, желая прочесть ответ не только в словах, но и по его реакции.

0

50

- Я настолько предсказуем? - с улыбкой поинтересовался Финрод, услышав о приготовленном приборе. - Ты очень хорошо знаешь меня, брат.
Он позволил, конечно, Тургону на правах хозяина наполнить кубки вином - а поухаживать мог и сам.
- Благодарю, - всё выглядело, к удивлению Финрода, аппетитно, хотя и не так, как было раньше. Но он не умел надолго замыкаться в себе, и встреча с другом вернула жизнь и твёрдую надежду.
Но что-то в его словах явно задело друга, и он тоже посерьёзнел, даже из глаз исчезла улыбка. Что случилось?
Что-то с Итариллэ? Тургон начал с неё.
- Ломион - сын Ириссэ и того лесного эльфа? - Финрод приподнял брови. Конечно, Куруфин рассказывал о визите Эола. - Я слышал, что её брак... не был счастливым, - осторожно ответил он. Хотя если она пожелала привести в мир дитя, то по крайней мере в начале была счастлива... прежде, чем дошло до побега.
Что с ней произошло? Неужели сильную и гордую Белую Деву так подкосила несчастливая любовь? Или виной не чувство, но сознание собственной ошибки?
Или беда глубже и серьёзнее, чем кажется?
- Что случилось, Турьо? - Финрод наклонился вперёд, отставив кубок.

+1

51

- Порой ты совершенно непредсказуем, - честно признался Турукано, - но это только на первый взгляд. А если хорошо подумать, то потом вполне можно увидеть и мотивы твоих поступков, и то, что к ним привело. Или я действительно давно и хорошо тебя знаю, или ты просто логичен и последователен для всех, кто понимает именно твою логику. А что касается завтрака, - он лукаво улыбнулся, - я просто тебя ждал. Не представляешь, какое это счастье - ждать к завтраку лучшего друга, и я не мог отказать себе в этом маленьком удовольствии.

Вначале Нолофинвион не хотел вываливать все на гостя сразу. Потому и начал издалека. Однако с Финдарато такая тактика проходила редко, потому что тот сам задал прямой вопрос, прямее уже некуда было. Конечно, от прямого ответа можно было уклониться. Можно было, только зачем? Рано или поздно сказать придется. Возвращаться к этому вопросу было мучительно больно до сих пор, несмотря на прошедшие годы. Ни к чему было ворошить прошлое, однако и обойти тему тоже никак не получится. И лучше поговорить сразу и наедине, чем потом объяснять при всех, ставя в неловкое положение и себя, и кузена тоже.
- Ириссэ погибла. - Коротко ответил Турукано, почувствовав, что слова отозвались в душе, мучительно заныло сердце. Он почти ни с кем не говорил на эту тему, ни тогда, ни потом. Молчал, храня все в себе. А говорить... Говорить оказалось трудно. - Много лет назад. Здесь, в Гондолине, уже вернувшись вместе с сыном. - Слова падали короткими фразами, словно каждую их них приходилось выталкивать невероятным усилием. - Она умерла на моих руках. Я думал о том, чтобы сообщить кому-нибудь. Но сначала не мог, а потом... потом не захотел.
Нолдо сосредоточенно разглядывал узор на кубке, который крутил в руках, но не видел ни кубка, ни узора. Тщательно скрываемая все эти годы боль старалась прорваться наружу, но Турукано все еще пытался этому помешать. Он слишком привык молчать об этом. Он не знал, что будет, если он скажет. И вдруг ощутил, что и оставаться наедине с этим он тоже больше не может.
- Я не смог ее сберечь...

Отредактировано Тургон (2016-05-10 15:08:06)

+1

52

- Думаю, что ты прав: если понимать меня, то ничего неожиданного не будет. Я не люблю неожиданности и сам к ним, мне кажется, не склонен.
Полушутливая беседа была бы приятным дополнением к трапезе - именно таких разговоров с Тургоном не хватало много лет...
Не только таких, конечно. Друг всегда был рядом. С ним можно было молча разделить самую тяжкую ношу.
Но сейчас ноша тяжелее лежала на плечах самого Тургона, Финрод почувствовал это даже раньше, чем тот пояснил, в чём же дело. Он не мог бы угадать, какая, но горе почувствовал и встал, обходя стол так, чтобы подойти к креслу друга.
Погибла. Аредэль, смелая, лёгкая, отчаянная.
- Турьо... - Финрод обнял его за плечи, не зная, что ещё сказать.
После всех потерь - ещё одна. Жестокая.
- Я не знал. Слава павшей доблести.
Неужели здесь, в Гондолине, был бой? Ведь город был скрыт ото всех!
Но голос орэ шептал, что здесь случилось нечто более страшное, чем стычка с врагами.
Он молчал, сжимая плечи друга.
- Тяжкая утрата, - тихо произнёс наконец Финрод, - тяжкая и мучительная. Но придёт день, и мы увидим наших павших...
На последние слова ответить было нечего. Разумеется, они несправедливы. И Тургон понимает это сам. И не может не корить себя.

+1

53

Турукано с благодарностью положил ладонь поверх руки друга на своем плече, но ничего не сказал. Да и говорить было, в общем-то, нечего. Когда нервничал, Нолофинвион обычно носился по помещению, невзирая на преграды, ну если только, конечно, мог себе позволить открыто выражать свои эмоции, а не был вынужден их скрывать. Сейчас же он сидел практически неподвижно, свободной рукой продолжая бездумно перекладывать с места на место столовые приборы, салфетки и все, что попадалось.
- Это полностью моя вина, - высказал король наконец вслух то, что до этого крутилось у него на языке. - Я не говорю о том, что ей не следовало уезжать. Но когда она... они вернулись... Я должен был подумать заранее, должен был! Но откуда мне было знать?! - все остальное Турукано говорил относительно спокойно, но последняя фраза вырвалась с таким надрывом, словно он сам тысячу раз задавал себе какие-то вопросы и столько же раз отвечал именно это. Отвечал, но никак не мог убедить себя в правильности этого ответа. Никак не мог его принять.
- Я не знаю, как Эолу удалось их выследить, а главное, как он смог добраться почти до самого города. Но когда мне доложили, что он уже у стен Гондолина, я и тогда не подумал ни о чем таком... А должен был! Должен! - Ложка полетела на стол и со звоном ударилась о тарелку, а Турукано все же подскочил с места  и заметался по комнате. - Они ведь сбежали от него. Он силой удерживал ее и ребенка, не позволяя им никуда отлучаться. Она сбежала. Стоило ожидать, что такой как он способен на многое. Но я не мог предположить того, что случилось дальше. Да никто бы не смог... Это просто чудовищно! Невероятно! Никому здравомыслящему не пришло бы такое в голову, и все же...
Эльда остановился у высокого окна, но обожаемый вид на Королевскую площадь в настоящий момент его совершенно не интересовал. Турукано уставился в окно, но было явно видно, что им владели воспоминания, ни одно из которых не было легким.
- В Гондолине есть непререкаемый закон: никто из попавших сюда не покидает больше город. Это необходимая мера безопасности, и мы вынуждены на нее пойти, чтобы не погубить всех. Я сказал ему об этом. Он пришел сюда сам, его не звали. И все же мы готовы были к тому, чтобы он стал одним из нас. Нежеланным, однако иного выбора не было.

+1

54

Насколько больно другу, можно было понять по тому, как он сидел неподвижно. Финрод сжимал его плечи, не отпуская и продолжая поддерживать, и слушал малосвязные самообвинения.
Эол? Кажется, её убил Эол... Что в нём было? Воля Моргота? Он знал о таких несчастных, которые побывали в плену и унесли в себе скверну.
Но у них было дитя. Разве это возможно в такой ситуации?
Может быть, всё же не Эол?
Финрод отступил, давая другу вскочить и выплеснуть часть своей боли, а потом, когда тот остановился, снова подошёл и положил руку на плечо - уже не утешающим, а твёрдым жестом.
- Это он убил её? - спокойно спросил Финрод. Пусть выговорится.
Слишком много сейчас было непонятного и неясного. Почему дошло до того, что Аредэль бежала, почему не могла дать отпор мужу - это она-то, охотница и боец, никогда ничего не боявшаяся! Почему не дала знать, что нуждается в помощи? Что произошло здесь, в Гондолине? Почему Тургон "не мог предвидеть"? Если Эол был опасен, то его жена должна была понимать это...
На такое условие гордый синда, конечно, не согласился. Попытался прорваться силой?
Безумие...
Финрод обнял друга крепче.
- Тише, Турьо. Тише. Ты в самом деле не мог ожидать, а поэтому не можешь быть виноват.
Боль друга ощущалась, как своя, почти столь же острая. Боль невозвратной потери.

+1

55

- Он хотел убить не ее, - неожиданно глухим голосом пояснил Турукано, по прежнему глядя в окно и не видя там ничего. - Это мне еще более непонятно, но он собирался убить собственного сына. Ириссэ просто закрыла Ломиона собой. - Фразы падали так, будто эльда вытаскивал из себя воспоминания по одному и каждое отдавалось тупой многолетней ноющей болью. - Дротик оказался отравленным, и ночью она умерла. Мы ничего не смогли сделать. Она умирала медленно и мучительно. Итариллэ все это время сидела с ней, и я. Не поверишь, но она... они обе просили за него. Я был вне себя от горя и ярости. И еще от отчаяния. Столько лет я полагал, что потерял сестру навсегда, и когда она ко мне счастливым образом вернулась... - Король помолчал и продолжил. - Не говори мне, что я не виноват. Это не так! Я должен был что-то сделать, а не допустить, чтобы моего племянника пытались убить на моих глазах, а сестре не оставалось ничего иного, как закрывать его своим телом. Я должен был... Но у меня до сих пор все это в голове не укладывается, а тогда я даже помыслить не смел... Теперь ее смерть тоже на моей совести. Почему я теряю близких исключительно по своей собственной вине?

+1

56

Финрод охнул негромко, пальцы чуть сжались на плечах кузена.
Пытаться убить женщину, которая от тебя сбежала - это он ещё хоть как-то, с трудом, но мог понять, сталкивался уже с подобным запредельным уровнем собственничества. Но поднять руку на собственного ребёнка?!
Безумие...
- Она всегда была смелой, прямой и любящей, - тихо проговорил он. - Память о ней крепка и светла.
Безумие было даже думать так, но Финрод знал: это хорошая гибель. Может быть, лучшая из возможных для них, изгнанников, проклятых.
Но ему было страшно представить себе, как это мучительно - так долго считать пропавшей, погибшей, потом обрести на считанные минуты, дни... и утратить снова. Бесповоротно.
Жестокий удар - или последний подарок?
- Турьо, ты не мог ничего сделать, - настойчиво повторил Финрод. - Ты всегда старался взять на себя слишком много ответственности, но в этот раз - ты не виноват ни в чём. Ты не знаешь будущего, не мог знать и предвидеть.
Он повторял одни и те же слова, мягко, но настойчиво.
- Твоё горе огромно, и я скорблю с тобой, друг. Но вина не должна сжирать тебя.

+1

57

- Она погибла в моем городе, - упрямо возразил Турукано, но прозвучало это уже без нажима, как будто бы он давно смирился уже с самообвинениями, принял их, как ни больно это было, и даже начал смиряться. Не со смертью и потерей, но со своей виной, с которой придется жить до конца. - Более того - в моем доме. Она - моя младшая сестра. Как минимум три серьезные причины, по которым я должен был ее защитить. Не защитил...
Казалось, что это было все, и король закончил с самообвинениями и надолго замолчал. Однако через некоторое время рассказ продолжился. Теперь слова падали сухо, без эмоций. Констатация факта, в правильности которого не сомневалась логика, и эмоции, и чувства. И все-таки что-то глубоко-глубоко в душе приняло это решение с трудом, с болью, смирившись с необходимостью, но и только. Он исполнил свой долг, но не гордился содеянным, хотя и не сожалел.
- Я судил его и приговорил к смерти. Приговор был приведен в исполнение. На моей совести две смерти - моей сестры и ее убийцы. Но я не мог допустить, чтобы он продолжал жить после того, что случилось. Здесь с нами - нет. И отпустить его тоже было нельзя. Хранить город - это тяжкое бремя. Я даже не думал раньше, что настолько. Иногда мне кажется, что я не выдержу этого. А иногда - что исполнять свой долг нужно до конца, иначе не стоило и начинать.

+1

58

- Даже в своём городе ты не можешь контролировать всё и всех, - мягко возразил Финрод. - Ты не отвечаешь за поступки других эльдар и не можешь отвечать. Более того, и не должен отвечать. Ты не мог ожидать подобного, и, полагаю, она тоже, хотя знала Эола куда лучше тебя. Если бы она полагала, что его нужно бояться, она не стала бы встречаться с ним вовсе.
Очень, очень верные, рассудительные слова, которые не помогут. Не помогут, потому что никакая логика не успокоит боли потери, и чувства собственной вины - потому что на самом деле проще убедить себя в том, что ты виноват и мог повлиять, чем принять, что перед некоторыми обстоятельствами ты совершенно бессилен. Такая защита...
Ведь если ты был невиновен, если нигде не ошибся и всё равно потерял, то можешь потерять всё и всех в любой миг!
А если был виновен, то довольно просто не ошибаться, и новых потерь не будет.
Душе нужна защита от неуверенности, и не всегда достаточно одной только эстель.
Рассказ о казни Финрод выслушал молча.
- Ты поступил справедливо, кузен, - признал он, - и что ещё ты мог сделать.
Как бы поступил он сам? Сумел бы отдать приказ об убийстве квендо? Финрод сомневался в этом.
Может быть, поэтому он и перестал быть королём?
- Ты выдержишь, - вместо всего этого тихо проговорил Финрод. - Ты выдержишь, дойдёшь и исполнишь свой долг. Донесёшь свою ношу.

+1

59

- Наверное, она ошиблась тоже, - согласился Турукано, вздохнув. Это не снимало с него вины ни в коей мере, но хоть на малую толику облегчало тот груз, что лежал на сердце в связи со всем произошедшим тогда.

- Да, я должен, - король кивнул. - Должен, ибо принял на себя эту ответственность и уже не имею права от нее отказаться, даже если бы и хотел. А я не хочу. За столько лет мой город и мой народ стали мне настолько дороги, что я не вижу никакой жертвы или ущерба для себя, чтобы им служить по мере всех моих сил и возможностей. Это не всегда легко. Но тому, кто идет впереди, легко не бывает.
Турукано улыбнулся несколько виновато.
- Извини, что твой день сегодня начался вот так. Я должен был подумать о том, как рассказать тебе обо всем... более спокойно, но вот не вышло. Теперь ты знаешь все. По крайней мере, ничего такого мне тебе рассказывать больше не придется. Остальные вести будут приятными и светлыми, ибо когда ты отдохнешь, я все-таки покажу тебе город. Весь. Таким, какой он стал - великий, могучий и прекрасный! Ириссэ любила его, но ей показалось тут тесно. И мне иногда кажется, что в этом тоже есть часть моей вины. Я слишком мало времени уделял тому, чтобы она смогла постичь его так же, как и я, как Итариллэ. Если бы ей это удалось, может быть, она до сих пор была бы с нами.

+1

60

- Может ли доверие быть ошибкой? - Финрод покачал головой. - Я так не думаю.
Доверие - не ошибка. Преступление - предать оказанное тебе доверие, а доверять, даже без оснований - это единственно верный путь.
Тем более - доверять тем, кого любишь.

Финрод смотрел на друга очень внимательно.
- Ты принял ответственность и, зная тебя, ты живёшь этой ответственностью, - кивнул он. - Я знаю, каков ты. Но... будет ли мне позволено высказать взгляд со стороны?
Без разрешения лезть к другу с советами он не хотел. А не будь Турукано самым близким другом - не стал бы и предлагать, пока к нему не обратились бы.
- Извиняться тебе не за что, - Финрод покачал головой. - Это я неосторожно задел больную тему. И ты прав, этот разговор всё равно бы случился, хотя мне очень жаль, что я невольно растравил рану.
Он помолчал.
- Не думаю, что ты прав. Каким бы ни был прекрасным город - для многих станет тесным одно место. Мы ведь нолдор, Турьо, нам не терпится познавать новое, и не все познают мир в мастерской или библиотеке. Это нормально и правильно. Я... любил Нарготронд, очень любил, но не покидать город вовсе не смог бы; он превратился бы в прекрасную тюрьму.

+1


Вы здесь » Средиземье: Все эпохи мира » Чёрная книга Арды » 466 ПЭ. С чистого листа [AU]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC